Эдмонд Драммонд служил персональным секретарём премьер-министра Великобритании и жил в служебной квартире на Даунинг Стрит. В тот январский день он возвращался домой по Чаринг Кросс. Внезапно он ощутил, что его толкнули в спину, после чего вдруг загорелся пиджак Драммонда.

Произошедшее привлекло внимание проходящего мимо полицейского, который перебежал дорогу и заметил, что кто-то стрелял в Драммонда и собирается сделать это во второй раз. Преступнику удалось сделать ещё один выстрел, но он ни в кого не попал и был повязан полицейским и подоспевшими ему на помощь прохожими. Стрелявшим оказался Дэниел Макнатен, он был арестован и доставлен в полицию.

Раненый в спину Драммонд дошёл до ближайшего отделения банка, ему оказали первую помощь и отпустили домой. Пулю извлекли несколько позже. Хирурги заявили, что жизнь Драммонда вне опасности, однако через несколько дней его состояние ухудшилось, потерпевший умер от сепсиса.

Дэниел Макнатен сразу же стал сотрудничать со следствием, признался в содеянном. При этом он заявил, что на самом деле пуля предназначалась не Драммонду, а премьер-министру Великобритании Роберту Пилю.

Полицейских удивила прозрачная и простая история жизни Макнатена. Он был простым столяром из Шотландии. В молодости попытался стать актёром, но ничего не вышло. Открыл мастерскую и делал мебель. За пять лет накопил приличную сумму денег, самостоятельно выучил французский язык, ходил на лекции по философии и анатомии. Казалось бы, обычная жизнь сознательного британца.

Впрочем, Макнатен сообщил следователям, что его всю жизнь доставали политики. Стрелок признался, что за ним много лет шпионят агенты партии тори. Сделав запрос коллегам из Глазго, полицейские установили, что с жалобами на преследование Макнатен неоднократно обращался в компетентные органы. Кроме того, хозяйка квартиры, которую он снимал, жаловалась в полицию на «странный взгляд» своего квартиранта. По словам женщины, её пугало поведение Макнатена, иногда кричащего во сне. А однажды она обнаружила в комнате пистолет. Жилец успокоил её, заверив, что стреляет в птиц.

Впрочем, выступившие на суде свидетели сообщили, что не замечали за Дэниелом Макнатеном ничего подозрительного и подозрений в его ментальном расстройстве у них не возникало. Врачи думали иначе. Защита притащила в суд целых восемь психиатров, которые убедили присяжных в невменяемости стрелка. 4 марта 1843 года Дэниел Макнатен был признан невиновным в убийстве Драммонда по причине его невменяемости.

Решение по делу Макнатена взбудоражило британскую общественность. Никогда прежде столь очевидно умышленное убийство не сходило с рук преступнику. Британцы переживали, что прикрываясь умственной неполноценностью, безумцы смогут творить на улицах городов Англии всё, что им заблагорассудится, полиция будет их ловить, а суд отпускать восвояси. Кипела и пресса. Журналисты ведущих изданий то и дело писали о подорванной репутации суда и медицинской системы. Всем было очевидно, что преступление Макнатена было тщательно спланировано. К тому же он сознался в содеянном. При этом всё равно был объявлен невиновным.

В ситуацию даже пришлось вмешаться самой королеве Виктории. Она написала письмо премьер-министру Роберту Пилю, в котором потребовала у Парламента более чётко определить, что и как может считаться в Великобритании невменяемостью. Тогда и появилось так называемое «правило Макнатена», а с ним и базис для понимания психической природы преступных действий.

Правило Макнатена: подсудимый может быть признан невиновным по причине невменяемости лишь в том случае, если в момент совершения преступного деяния он находился в столь сильном помешательстве, что не осознавал преступности своих действий.

Обстоятельства того дела давно забыты, но имя убийцы вошло в истории уголовного права. С тех пор способность преступников осознавать общественно опасные последствия своих действий или бездействия является одной из основ принципов вменения вины и определения умысла в большинстве законодательств планеты.

Ошибочно полагать, что убийство Эдмонда Драммонда сошло Дэниелу Макнатену с рук. Оставшийся двадцать один год своей жизни он провёл в психиатрических клиниках. Сначала содержался в легендарном Бедламе (на фото), а затем в Бродмуре — ещё одной известной больнице для преступников, признанных душевнобольными.