Готовя в издательстве «Большие города» выход книги Владимира Дервенёва о работе православных храмов в блокадном городе, задумались о том, как работали ленинградские тюрьмы в годы блокады. Об этом сегодня и расскажу.

В городе функционировали три учреждения. Это «Кресты», колония для несовершеннолетних и внутренняя тюрьма НКВД — легендарная «Шпалерка». Доступная информация довольно скудна, но известно, что в середине 1942 года под стражей находилось около 3000 осуждённых и 3201 подследственный.

Осуждённые, разумеется, много работали для нужд фронта. Трудовой день длился одиннадцать часов. В самом конце 1941 года УИТЛК УНКВД просило уполномоченного ГКО Д. В. Павлова об увеличении норм снабжения заключённых хлебом до 350 граммов (как раз из-за тяжести работ и увеличенного рабочего дня. Первого января 1942 года Павлов в удовлетворении прошения отказал.

В «Кресты» однажды угодила авиационная бомба, но учреждение продолжило работу. Сотрудников не хватало — многие ушли на фронт, многие гибли от голода.

Ленинградские тюрьмы в годы блокады
Тюрьма «Кресты»

Всех, кого можно было освободить и отправить воевать, были освобождены ещё в самом начале войны. По Ленинграду данных нет, но со всей страны было собрано чуть меньше миллиона человек из числа бывших арестантов. В основном, это были люди, осуждённые за преступления небольшой и средней тяжести. Известно, что самые опасные преступники были расстреляны и многие эвакуированы. В основном, вывозили в Ярославль, а там многих освобождали и отправляли вглубь страны, в Самарканд, Ташкент, Сибирь.

Продолжали работать и ленинградские суды, в том числе и Городской суд, который из-за попадания снаряда в здание, в какой-то момент был вынужден переехать на Невский проспект. Председатель горсуда Константин Булдаков вспоминал, что все сотрудники работали в одном помещении, которое отапливалось крошечной буржуйкой — пятнадцать минут работали, час отогревали пальцы у печки. Весь документооборот суда был тогда рукописным.

Подследственных в суд не возили, судьи сами выезжали в тюрьмы. Брали с собой 10-15 уголовных дел разом и отправлялись за решётку. По воспоминаниям Булдакова, многие дела приходилось тут же закрывать, так как обвиняемые массово умирали в неволе.

Судопроизводство пришлось ускорить. В какой-то момент судьи научились рассматривать даже самые сложные дела за пять дней. Нужно было разбираться с довоенными делами, слушать новые, а потом и военные (ими занимались в той же комнате). Кроме того, нужно было разгружать тюрьмы.

Ошибочно полагать, что суд в Ленинграде превратился в годы блокады в обвинительный конвейер. Судьи работали ответственно. В Архиве Санкт-Петербургского городского суда хранятся и оправдательные приговоры, в том числе и те, в которых справедливость восстанавливалась в апелляционных инстанциях — невинно осуждённых возвращали из лагерей и отпускали на волю. Городу нужны были рабочие руки, а фронту — ещё бойцы. Впрочем, оправданий, как и всегда, было не так много.

Мы будем постепенно обновлять и дополнять этот материал. Если у вас есть какие-либо сведения о работе тюрем и судов в блокадном Ленинграде, присылайте их на znbm@yandex.ru или оставляйте в комментариях к этой статье в «Дзене».